Хрипун Алексей Валерьевич - кандидат медицинских наук, директор Областного сосудистого центра.
344015, Ростов-на-Дону, ул. Благодатная, 170
Alexey V Khripun - MD, PhD, Director, Regional Vascular Center.
Blagodatnaya ul. 170, Rostov-on-Don, 444015
Кастанаян Александр Алексианосович - доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой внутренних болезней №2.
344022, Ростов-на-Дону, ул. Суворова, 119
Alexander A. Kastanayan - MD, PhD, Professor, Head of Chair of Internal Medicine № 2.
Suvorova ul. 19, Rostov-on-Don, 444022
Малеванный Михаил Владимирович - кандидат медицинских наук, заведующий отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения №2, Областной сосудистый центр.
344015, Ростов-на-Дону, ул. Благодатная, 170
Mikhail V. Malevannyi - MD, PhD, Head of Interventional Cardiology and Radiology Department № 2, Regional Vascular Center.
Blagodatnaya ul. 170, Rostov-on-Don, 444015
Куликовских Ярослав Владимирович - рентгенэндоваскулярный хирург, отделение рентгенохирургических методов диагностики и лечения №2, Областной сосудистый центр.
344015, Ростов-на-Дону, ул. Благодатная, 170
Yaroslav V. Kulikovskikh - MD, Endovascular Surgeon, Interventional Cardiology and Radiology Department №2, Regional Vascular Center.
Blagodatnaya ul. 170, Rostov-on-Don, 444015
There is limited information on the comparative results of using different thrombolytic drugs for pharmacoinvasive reperfusion in acute ST-segment elevation myocardial infarction (STEMI). There is special interest in comparing the efficacy of fibrin-selective and fibrin-non-selective thrombolytics.
Aim. To study the prevalence of major adverse cardiovascular events and the status of patients who had STEMI and pharmacoinvasive reperfusion a year ago, depending on the choice of thrombolytic drug.
Material and methods. 240 STEMI-patients undergoing pharmacoinvasive reperfusion (reference event) were divided into 4 groups depending on the choice of the thrombolytic drug (alteplase [group 1], teneteplase [group 2], fortetelizin [group 3], streptokinase [group 4]) as well as into 2 groups depending on the fibrin-specificity of thrombolytics. One year after the reference event the prevalence of major cardiovascular events (death, repeated myocardial infarction, stroke, repeated revascularization of the target vessel, and their combination) was assessed. Data of echocardiography and 24-hour ECG monitoring, indicis of rating scale of clinical state in patients with heart failure (RSCS, Mareev V.Y, 2000), results of determination of plasma N-terminal pro-B-type natriuretic peptide (NT-proBNP) and of six-minute walk test were also analyzed.
Results. One year after the reference event, patients who received fibrin-selective thrombolytics (groups 1,2, 3) compared with patients treated with fibrin-non-selective drug (group 4) had a higher left ventricular ejection fraction (49.8±7.4% vs 47,4±6.8%; p=0.048), lower index of impaired local contractility (1.19 [1.06; 1.38] vs 1.25 [1.175; 1.5], p=0.029), an end-diastolic volume (1 39.1 ±28.6 ml vs 148.7±23.9 ml; p=0.027), the size of the left atrium (39.0±4.6 mm vs 41.1 ±3.1 mm, p=0.007 ), and insignificantly lower prevalence of atrial fibrillation (1.5% vs 6.7%, p=0.068). They also showed a lower prevalence of supraventricular tachycardia (4.5% vs 13.3%, p=0.049) and ventricular extrasystoles (54.5% vs 76.7%, p=0.022) as well as the daily number of ventricular extrasystoles (4.5 [0; 32.0] vs 34, 0 [2.25; 80.25], p=0.001) with more favorable gradations and indicators of heart rate variability. Statistically significantly lower NT-proBNP level (148 [1 20; 208.5] pg/ml vs 241 [189; 287] pg/ml; p=0.000) and chronic heart failure manifestation according to RSCS (p=0.033), as well as a longer distance in the six-minute walk test (p=0.000) were found in patients treated with fibrin-selective drugs. Statistically significant differences between groups 1, 2, 3 for the study period were not found. Significant differences in the prevalence of hard clinical endpoints (death, repeated myocardial infarction, stroke, repeated revascularization of the target artery) were not found in all groups.
Conclusion. More favorable clinical, laboratory and instrumental parameters were found one year after STEMI and pharmacoinvasive reperfusion with fibrin-specific thrombolytic agents as compared with fibrin-non-specific thrombolytic. All groups had no statistically significant differences in the effect on hard clinical endpoints during the entire observation period.
Имеется лишь ограниченная информация о сравнительных результатах применения различных тромболитических препаратов во время проведения фармако-инвазивной реперфузии при остром инфаркте миокарда с подъемом сегмента ST (ИМпБЛ. Особый интерес представляет сравнение эффективности фибрин-селективных и фибрин-неселективных тромболитиков.
Цель. Изучить частоту одногодичных больших неблагоприятных сердечно-сосудистых событий и состояния пациентов, перенесших год назад ИМпST и фармако-инвазивную реперфузию, в зависимости от выбора тромболитического препарата.
Материал и методы. 240 пациентов, перенесших ИМпST и фармако-инвазивную реперфузию (референсное событие), были разделены на 4 группы в зависимости от выбора тромболитического препарата (алтеплаза [группа 1 ], тенектеплаза [группа 2], фортелизин [группа 3], стрептокиназа [группа 4)], а также на 2 группы в зависимости от их фибрин-специфичности. Через 1 год после референсного события определяли частоту больших сердечно-сосудистых событий (смерть от любой причины, повторный инфаркт миокарда, инсульт, повторная реваскуляризация целевого сосуда и их сочетание). Также анализировали результаты эхокардиографии, суточного мониторирования ЭКГ, показатели шкалы оценки клинического состояния больных при хронической сердечной недостаточности (ХСН, ШОКС, Мареев В.Ю., 2000), результаты исследования N-концевого пропептида мозгового натрийуретического гормона (NT-proBNP) в плазме и теста шестиминутной ходьбы (ТШХ).
Результаты. Через год после референсного события у пациентов, получавших фибрин-селективные тромболитики (группы 1,2,3), по сравнению с больными, леченными фибрин-неспецифичным препаратом (группа 4), отмечены: более высокая фракция выброса левого желудочка (49,8±7,4% против 47,4±6,8%; р=0,048), меньшие индекс нарушения локальной сократимости (1,19 [1,06; 1,38] против 1,25 [1,1 75;1,5]; р=0,029), конечный диастолический объем (1 39,1 ±28,6 мл против 1 48,7±23,9 мл; р=0,027), размер левого предсердия (39,0±4,6 мм против 41,1 ±3,1 мм; р=0,007) и статистически незначимо более редкие случаи фибрилляции предсердий (1,5% против 6,7%; р=0,068). У них также отмечены более редкие эпизоды суправентрикулярной тахикардии (4,5% против 1 3,3%; р=0,049), более низкая частота развития желудочковых экстрасистол (54,5% против 76,7%, р=0,022) и их количество в течение сут (4,5 [0;32,0] против 34,0 [2,25;80,25], р=0,001) при более благоприятном их распределении по градациям и более благоприятными показателями вариабельности сердечного ритма. В группах фибрин-специфичных препаратов отмечены статистически значимо меньший уровень NT-proBNP (1 48[1 20;208,5] пг/мл против 241 [189;287] пг/мл, р=0,000) и меньшие проявления ХСН по ШОКС (р=0,033) при большей дистанции в ТШХ (р=0,000). Статистически значимых отличий между группами 1, 2, 3 за исследуемый период выявлено не было. По частоте жестких клинических конечных точек (смерть, повторный инфаркт миокарда, инсульт, повторная реваскуляризация целевой артерии) все группы были сопоставимы.
Заключение. Через год после ИМпST и фармако-инвазивной реперфузии с применением фибрин-специфичных тромболитических препаратов отмечены более благоприятные клинические и лабораторно-инструментальные показатели по сравнению с фибрин-неспецифичным тромболитиком при сопоставимом влиянии на жесткие конечные точки в течение всего срока наблюдения.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.