Боровкова Наталья Юрьевна.
Нижний Новгород
Natalia Yu. Borovkova.
Nizhny Novgorod
Курашин Владимир Константинович.
Нижний Новгород
Vladimir K. Kurashin.
Nizhny Novgorod
Токарева Анастасия Сергеевна.
Нижний Новгород
Anastasiya S. Tokareva.
Nizhny Novgorod
Бакка Татьяна Евгеньевна.
Нижний Новгород
Tatyana E. Bakka.
Nizhny Novgorod
Першина Надежда Константиновна.
Нижний Новгород
Nadezhda K. Pershina.
Nizhny Novgorod
Тимощенко Елена Сергеевна.
Нижний Новгород
Elena S. Timoshchenko.
Nizhny Novgorod
Некрасов Алексей Анатольевич.
Нижний Новгород
Alexey A. Nekrasov.
Nizhny Novgorod
Овчинникова Елена Александровна.
Нижний Новгород
Elena A. Ovchinnikova.
Nizhny Novgorod
Савицкая Наталья Николаевна.
Нижний Новгород
Natalia N. Savickaya.
Nizhny Novgorod
Миронов Михаил Александрович.
Нижний Новгород
Mikhail A. Mironov.
Nizhny Novgorod
Баланова Юлия Андреевна.
Москва
Yuliya A. Balanova.
Moscow
Имаева Асия Эмверовна.
Москва
Asiya E. Imaeva.
Moscow
Концевая Анна Васильевна.
Москва
Anna V. Koncevaya.
Moscow
Aim. To study the gender and age characteristics of dyslipidemia in the population of the Nizhny Novgorod region.
Material and methods. A total of 2501 people aged 35-74 among the population of the Nizhny Novgorod region were examined, selected by stratified multi-stage random sampling. The study was performed as part of the third epidemiological study ESSE-RF3. All respondents underwent an anthropometric survey, a questionnaire to identify chronic non-communicable diseases and related risk factors. The following laboratory tests were performed: total cholesterol (TC), low-density lipoproteins (LDL-C), high-density lipoproteins (HDL-C), triglycerides (TG). Among the entire cohort of patients at the time of blood sampling, 276 people (11,0%) were receiving lipid-lowering drugs. They were excluded from further analysis. Hypercholesterolemia (HCL) was recorded with a total cholesterol ≥5,0 mmol/l, an increased level of LDL-C — with a level ≥3,0 mmol/l, hypertriglyceridemia (HTG) — with a TG ≥1,7 mmol/l, a reduced level of HDL-C — with a level in males ≤1,0 mmol/l, in women ≤1,2 mmol/l.
Results. The prevalence of HCL was 65,1%. In the young cohort (40-44 years), men were significantly more likely to have hypercholesterolemia, but in the middle (50-54 years) and older (60 years or more) age groups, this lipid metabolism disorder was observed with greater frequency among females. In addition, 68,9% of the respondents had elevated LDL-C levels. When studying the prevalence of this type of dyslipidemia in different age groups among men and women, a similar trend can be noted with similar TC values, but significant gender differences in the prevalence of elevated LDL-C levels l were revealed only in the 60-64 and 65-69 years groups. The prevalence of HTG among the adult population of the Nizhny Novgorod region was 42,6%. Among the 35-49 years and 55-59 years age groups, the prevalence of elevated TG levels was significantly more common among men. The incidence of decreased HDL-C levels was 13,3%. This type of dyslipidemia was significantly more often detected among men only in the youngest subgroup (35-39 years).
Conclusion. Among the population of the Nizhny Novgorod region, hypercholesterolemia occurred in 65,1% of respondents, an increased level of LDL-C — in 68,9%, a HTG — in 42,6%, a reduced level of HDL-C — in 13,3%. The data obtained determine a high cardiovascular risk and require the development of prevention and treatment measures for lipid metabolism disorders.
Цель. Изучить гендерно-возрастные особенности дислипидемии в популяции Нижегородского региона.
Материал и методы. Было обследовано 2501 человек в возрасте 35-74 лет среди населения Нижегородского региона, отобранных методом стратифицированной многоступенчатой случайной выборки. Исследование проводилось в рамках третьего эпидемиологического исследования ЭССЕ-РФ3. Всем респондентам проводилось антропометрическое обследование, анкетирование с целью выявления хронических неинфекционных заболеваний и факторов риска их развития. Проводилось лабораторное исследование, включающее следующие показатели: общий холестерин (ОХС), холестерин липопротеидов низкой плотности (ХС ЛНП), холестерин липопротеидов высокой плотности (ХС ЛВП), триглицериды (ТГ). Среди всего обследуемого контингента на момент обследования терапию гиполипидемическими препаратами получали 276 человек (11,0%). Из дальнейшего анализа они были исключены. Гиперхолестеринемия (ГХС) регистрировалась при ОХС ≥5,0 ммоль/л, повышенный уровень ХС ЛНП — при уровне (≥3,0 ммоль/л, гипертриглицеридемия (ГТГ) — при ТГ ≥1,7 ммоль/л, сниженный уровень ХС ЛВП — при значениях у лиц мужского пола ≤1,0 ммоль/л, у женщин ≤1,2 ммоль/л.
Результаты. Распространенность ГХС составила 65,1%. В молодой когорте (40-44 года) мужчины значимо чаще имели ГХС, но в средней возрастной группе (50-54 года) и более старших стратах (60 лет и более) данное нарушение липидного обмена наблюдалось с большей частотой среди лиц женского пола. 68,9% из числа респондентов имели повышенный уровень ХС ЛНП. При изучении распространенности данной дислипидемии (ДЛП) в различных возрастных стратах среди мужчин и женщин, можно отметить сходную тенденцию с аналогичными показателями по ОХС, но статистически значимые гендерные различия в распространенности повышенного уровня ХС ЛНП выявлены только в группах 60-64 и 65-69 лет. Распространенность ГТГ среди взрослого населения Нижегородского региона составила 42,6%. Среди возрастных групп 35-49 лет и 55-59 лет распространенность
повышенного уровня ТГ была значимо чаще среди мужчин. Частота сниженного уровня ХС ЛВП составила 13,3%. Данный тип ДЛП значимо чаще выявился среди мужчин только в самой молодой подгруппе (35-39 лет).
Заключение. Среди популяции населения Нижегородского региона ГХС имела место у 65,1% респондентов, повышенный уровень ХС ЛНП — у 68,9%, ГТГ — 42,6%, сниженный уровень ХС ЛВП — у 13,3%. Полученные данные определяют высокий кардиоваскулярный риск и требует разработки мер профилактики и коррекции нарушений липидного обмена.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.