Кремнева Людмила Викторовна, кафедра клинической лабораторной диагностики, профессор кафедры
Томск
eLibrary SPIN 9369-3526
Lyudmila V. Kremneva
Tomsk
eLibrary SPIN 9369-3526
Арутюнян Люсине Амазасповна, кафедра кардиологии и кардиохирургии с курсом скорой медицинской помощи, доцент
Томск
eLibrary SPIN 5664-6065
Lyusine A. Arutyunyan
Tomsk
eLibrary SPIN 5664-6065
Гапон Людмила Ивановна, руководитель научно-клинического отделения, заслуженный деятель науки
Томск
eLibrary SPIN 2291-2342
Lyudmila I. Gapon
Tomsk
eLibrary SPIN 2291-2342
Суплотов Сергей Николаевич, кафедра клинической лабораторной диагностики, зав. кафедрой
Томск
eLibrary SPIN 1130-9791
Sergey N. Suplotov
Tomsk
eLibrary SPIN 1130-9791
Шалаев Сергей Васильевич, кафедра кардиологии и кардиохирургии с курсом скорой медицинской помощи, зав кафедрой, член-корреспондент РАН
Томск
eLibrary SPIN 5285-0082
Sergey V. Shalaev
Tomsk
eLibrary SPIN 5285-008
Aim. To identify predictors of paroxysmal atrial fibrillation (pAF) in patients with stable angina after coronary artery bypass grafting (CABG), as well as to evaluate the effect of sodium-glucose cotransporter 2 (SGLT-2) inhibitors.
Material and methods. We examined 92 patients with stable angina who received CABG, aged 64±7 years (men, 78,3%). Among this cohort, 81,5% of patients had multivessel coronary artery disease, carbohydrate metabolism disorders — 35,6%, hypertension — 96,7%, chronic kidney disease (CKD) — 23,9%, preprocedural pAF — 10,9%, previous myocardial infarction (MI) — 54,3%. Off-pump CABG was performed in 31,5%, including bilateral inthernal thoracic artery grafting — in 50%. Cardiopulmonary bypass time was 68 (55-83) minutes. The number of grafts was 2,7±0,7. In addition, 18,5% of individuals received SGLT-2 inhibitors. Serum creatinine content was determined by the Jaffe method, and CKD was diagnosed with glomerular filtration rate <60 ml/min. Acute kidney injury (AKI) was assessed according to the KDIGO criteria (2012).
Results. The number of patients who had pAF after CABG was 29,3%, AKI — 16,3%. There were following parameters associated with pAF after CABG: creatinine (100;82-142 in patients with pAF and 83;69-105 μmol/l — without pAF, p=0,032) and urea (7,8;5,8-9,7 in patients with pAF and 5,9;4,7-9,1 mmol/l — without pAF, p=0,025) one day after the intervention; postoperative AKI was revealed in 33,3% and 9,2% (p=0,004), while the number of patients taking SGLT-2 inhibitors was 3,7% and 24,6% (p=0,019) in those with and without pAF, respectively. The probability of pAF after CABG increased by an average of 5,5 times with AKI. Patients with pAF after CABG compared to patients without pAF have a higher rate of AKI, intraoperative MI, and cardiac death.
Conclusion. The number of patients with pAF after CABG was 29,3%, AKI — 16,3%. Post-CABG pAF predictor was postoperative AKI. The use of SGLT-2 inhibitors was associated with a lower incidence of pAF after intervention. Patients with pAF after CABG have a poor inhospital prognosis.
Цель. Выявить предикторы развития пароксизмальной формы фибрилляции предсердий (пФП) у больных стабильной стенокардией после операции коронарного шунтирования (КШ), оценить влияние ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера-2 (иSGLT-2).
Материал и методы. Обследовано 92 больных со стабильной стенокардией, перенесших КШ, в возрасте 64±7 лет, мужчин — 78,3%. Многососудистое коронарное поражение имели 81,5%, нарушения углеводного обмена — 35,6%, артериальную гипертонию — 96,7%, хроническую болезнь почек (ХБП) — 23,9%, пФП исходно — 10,9%, перенесенный инфаркт миокарда (ИМ) — 54,3% лиц. КШ на работающем сердце проведено 31,5% пациентам, в том числе бимаммарное КШ — 50% больным. Длительность искусственного кровообращения была 68 (55-83) минут, количество шунтов — 2,7±0,7 ед. иSGLT-2 получали 18,5% лиц. Содержание креатинина в крови определяли по методу Яффе, ХБП диагностировали при снижении скорости клубочковой фильтрации менее 60 мл/мин. Острое повреждение почек (ОПП) оценивали в соответствие с критериями KDIGO.
Результаты. Количество больных, имевших пФП после КШ, составило 29,3%, ОПП — 16,3%. Показателями, ассоциированными с развитием пФП после КШ были: содержание креатинина (100;82-142 у больных с пФП и 83;69-105 мкмоль/л — без пФП, р=0,032) и мочевины (7,8;5,8-9,7 у лиц с пФП и 5,9;4,7-9,1 ммоль/л — без пФП, р=0,025) через сутки после вмешательства, случаи послеоперационного ОПП (33,3% у больных с пФП и 9,2% — без пФП, р=0,004), количество пациентов, принимавших иSGLT-2 (3,7% с пФП и 24,6% без пФП, Р=0,019). Вероятность возникновения пФП после КШ возрастала в среднем в 5,5 раза при развитии ОПП. Больные с пФП после КШ в сравнении с пациентами без пФП имеют большее кумулятивное число случаев ОПП, интраоперационного ИМ, сердечной смерти.
Заключение. Количество больных с пФП после КШ составило 29,3%, ОПП — 16,3%. Предиктором развития пФП после КШ явилось послеоперационное ОПП. Применение иSGLT-2 ассоциировалось с меньшей частотой пФП после вмешательства. Больные с пФП после КШ имеют неблагоприятный госпитальный прогноз.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.