Лукьянов Михаил Михайлович
Москва
Mikhail M. Loukianov
Moscow
Концевая Анна Васильевна
Москва
Anna V. Kontsevaya
Moscow
Андреенко Елена Юрьевна
Москва
Elena Yu. Andreenko
Moscow
Смирнов Александр Андреевич
Москва
Alexandr A. Smirnov
Moscow
Окшина Елена Юрьевна
Москва
Elena Yu. Okshina
Moscow
Муканеева Динара Камиловна
Москва
Dinara K. Mukaneeva
Moscow
Драпкина Оксана Михайловна
Москва
Oksana M. Drapkina
Moscow
Aim. To define the proportion of comorbid chronic kidney disease (CKD) in the cohort of patients with coronary artery disease (CAD) and to estimate the incidence of comorbidities and required cardiovascular pharmacotherapy on a basis of united data from several medical registries.
Material and methods. We have analyzed the united data from 11 registries of patients with cardiovascular diseases (CVD) created in 6 regions of Russia under the supervision of the National Medical Research Center for Therapy and Preventive Medicine. There are 13089 patients with IHD in those registries including 1419 (10.8%) with CAD and CKD combination (36.6% men, age 73.1±9.4 years), 10649 (81.4%) patients with CAD without CKD (48.9% men, age 68.2±9.4 years). There are 1021 (7.8%) patients without convincing data for presence or absence of CKD. The CAD criterion was registration of this diagnosis in medical documents. The CKD criterion was registration of this diagnosis in medical documents and/or low glomerular filtration rate (<60 ml/min/1.73 m2) revealed at least twice with an interval not less than 3 months.
Results. The incidence of cardiovascular multimorbidity in patients with CAD and CKD combination was bigger than in patients with CAD without CKD (96.0% vs 90.3%; р<0.001). The average number of CVD (2.85±0.8 vs 2.54±0.83; p<0.01) was also bigger, including the subgroups with history of myocardial infarction (MI (2.96±0.8 vs 2.6±0.86; р<0.01)) and acute cerebrovascular accident (ACVA (2.96±0.8 и 2.6±0.86; р<0.01)), with diabetes (2.95±0.75 vs 2.66±0.8; р<0.01). It was no significant difference of the incidence of required cardiovascular pharmacotherapy in cases of CAD with and without CKD (58.4% vs 57.6%; р=0.15). This value in patients with CAD and CKD combination was bigger if to compare cases of presence and absence of history of MI (65.4% vs 52.7%; р<0.0001), of ACVA (60.1% vs 57.5%; р<0.0001), but was lower in cases with diabetes mellitus (55.9%) than without diabetes mellitus (59.9%); р=0.0005.
Conclusion. The pooled data of 11 registries of patients with CAD demonstrated 10.8% rate of the combination with CKD. The incidence of cardiovascular multimorbidity, average number of CVD in patients with CAD and CKD combination were significantly bigger in cases of diabetes and history of MI and ACVA. The incidence of required cardiovascular pharmacotherapy accordingly the main indications in patients with CAD and CKD combination was insufficient (58%) and was some bigger in subgroups with history of MI and ACVA but lower in presence of diabetes (55.9%). In patients with CAD and CKD combination, especially against the background of diabetes mellitus, it is necessary to increase the frequency of prognostically significant cardiovascular pharmacotherapy in clinical practice.
Цель. Определить среди больных с ишемической болезнью сердца (ИБС) долю лиц с хронической болезнью почек (ХБП) в клинической практике, оценить в этой когорте частоту коморбидной патологии и назначения должной кардиоваскулярной фармакотерапии по данным медицинских регистров.
Материал и методы. Обобщены данные 11 регистров пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ), созданных в 6 регионах Российской Федерации под руководством НМИЦ ТПМ. В регистры включено 13089 пациентов с ИБС, из них с сочетанием ИБС и ХБП – 1419 (10,8%) человек (мужчин 36,6%; возраст 73,1±9,4 лет) и с ИБС без ХБП – 10649 (81,4%) человек (мужчин 48,9%; возраст 68,2±1,5 лет). Пациентов с ИБС и отсутствием убедительных данных за наличие/отсутствие ХБП – 1021 (7,8%) человек. Критерий ИБС – указание диагноза в медицинской документации. Критерии ХБП – наличие диагноза в медицинской документации и/или двукратно зафиксированное снижение скорости клубочковой фильтрации (<60 мл/мин/1,73 м²) с интервалом не менее 3 мес.
Результаты. У пациентов с ИБС в сочетании с ХБП были больше частота наличия кардиоваскулярной мультиморбидности (96,0% vs 90,3%; р<0,001) и cреднее число ССЗ (2,85±0,8 vs 2,54±0,83; p<0,01), в том числе при инфаркте миокарда (ИМ) в анамнезе (2,96±0,8 vs 2,6±0,86; р<0,01), остром нарушении мозгового кровообращения (ОНМК) в анамнезе (3,11±0,78 vs 2,91±0,8; р<0,01), сахарном диабете (CД) (2,95±0,75 vs 2,66±0,8; р<0,01). Частота осуществления должной кардиоваскулярной фармакотерапии у пациентов с ИБС при наличии и отсутствии ХБП была недостаточной и значимо не различалась (58,4% vs 57,6%; р=0,15), однако среди лиц с сочетанием ИБС и ХБП была больше при наличии ИМ (65,4% vs 52,7%; р<0,0001) в анамнезе, ОНМК в анамнезе (60,1% vs 57,5%; р<0,0001), но при СД была существенно меньше (55,9% vs 59,9%; р=0,0005).
Заключение. По обобщенным данным 11 регистров ССЗ показано, что у пациентов с ИБС в 10,8% случаев имело место сочетание с ХБП. У пациентов с ИБС при наличии ХБП были значимо больше, чем при отсутствии ХБП, доля случаев мультиморбидности и среднее число ССЗ, в том числе у лиц с ИМ и ОНМК в анамнезе, с СД. При сочетании ИБС и ХБП должная кардиоваскулярная фармакотерапия с учетом основных показаний при кардиоваскулярной мультиморбидности назначалась недостаточно часто (в 58% случаев), причем несколько чаще в подгруппах с перенесенными ИМ и ОНМК – от 60 до 65%, но неоправданно реже при наличии СД. У больных с сочетанием ИБС и ХБП, особенно на фоне СД, необходимо повышать частоту осуществления прогностически значимой кардиоваскулярной фармакотерапии в клинической практике.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.