В исследованиях по изучению влияния социума на индивидуум все чаще звучит тема одиночества и социальной изоляции [1][2]. Для уточнения понятийного аппарата отметим, что социальная изоляция представляет собой низкий уровень контактов с людьми, интеграции и вовлеченности в общественную жизнь, а также отсутствие отношений с друзьями, семьей или, в более широком плане, с социальной средой [3]. В основе одиночества лежит воспринимаемый дефицит в социальных и межличностных отношениях, которые субъект определяет как не удовлетворяющие его потребности [3][4]. Таким образом, социальная изоляция — объективное понятие, тогда как одиночество — субъективное. В современном научном мире эти термины оцениваются как отдельные конструкты [5].

Данные о распространенности одиночества в 113 странах были проанализированы на основе 57 исследований. Для взрослых наименьшая распространенность одиночества стабильно наблюдалась в странах Северной Европы (2,4-3% среди лиц среднего возраста; и 4,2-6,5% среди лиц пожилого возраста), а наибольшая — в странах Восточной Европы (7,7-12,0% среди лиц среднего возраста; и 18,7-24,2% среди лиц пожилого возраста) [6]. По результатам 41 исследования, распространённость социальной изоляции среди пожилых людей составляет 25% [7].

Вероятными причинами высокой распространенности одиночества и социальной изоляции могут быть новые общественные привычки [2]. В настоящее время значимая часть социальных взаимодействий опосредуется коммуникационными устройствами, заменяя прямой физический контакт, что может приводить к одиночеству и социальной изоляции [8][9].

Одиночество провоцирует снижение физической и эмоциональной активности, застревание в негативных эмоциях, отсутствие мотивации к деятельности, способствует возникновению хронического стресса, истощению психических и эмоциональных ресурсов, что проявляется через повышение риска сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) [10-12].

Социальная изоляция может усиливать депрессию и чувство одиночества, страх перед другими людьми, или создавать негативную самооценку, формирующую социальную отчужденность [13][14].

В настоящее время накапливаются доказательства того, что одиночество и социальная изоляция являются психосоциальными факторами риска (ФР) развития ССЗ через активацию симпатоадреналовой системы, синтез кортизола в условиях хронического стресса, тревожно-депрессивных состояний [1].

Общепринятых диагностических инструментов для выявления одиночества и социальной изоляции не существует. Клиницисты, психологи и ­ученые-исследователи используют разные подходы и шкалы [15].

Наиболее зарекомендовавшим себя опросником для диагностики одиночества в разных возрастных и социальных группах населения является «Шкала одиночества UCLA (UCLA Loneliness Scale, UCLA = University of California, Los Angeles)» Дэвида Рассела. Этот опросник был разработан на основе универсального опыта переживаний широкого круга людей [16]. Для диагностики социальной изоляции чаще используют следующие шкалы: «Шкала социальных сетей Лаббена (LSNS)», «Индекс социальных сетей Беркмана-Сайма (SNI)», «Шкала социального интереса Кренделла (Social Interest Scale, SIS)» [17].

Цель обзора — проанализировать и обобщить результаты современных научных исследований, посвящённых влиянию одиночества и социальной изоляции на риск развития ССЗ и смертность у лиц старше 45 лет.

Поиск информации проводился в базах данных PubMed и eLibrary в период с 10 мая 2025 г. по 15 июля 2025 г. и реализован в 4 этапа. На 1-м этапе была сформирована база данных из публикаций PubMed за период с 01.01.2010 по 15.07.2025 включительно. Синтаксис запроса содержал следующие термины: «loneliness», «social isolation», «cardiovascular disease». На 2-м этапе к сформированной выборке из международных публикаций были добавлены российские публикации из Научной электронной библиотеки elibrary.ru по ключевым словам: «одиночество», «социальная изоляция», «сердечно-сосудистые заболевания» (с учетом морфологических вариаций) за тот же период. На 3-м этапе путем экспертного рецензирования исключили публикации, не представляющие научного интереса в рамках цели обзора, и сформировали итоговую выборку из 15 публикаций. На 4-м этапе провели контент-анализ научных публикаций, характеризующих особенности взаимосвязи одиночества, социальной изоляции и риска ССЗ.

А. B. Teshale и соавт. утверждают, что социальную изоляцию и одиночество можно считать установленным ФР ССЗ. Однако потенциальные двунаправленные ассоциации параметров социального здоровья с традиционными ФР ССЗ требуют дополнительного изучения [18].

Австралийское исследование, направленное на изучение взаимосвязи социальной изоляции, социальной поддержки, одиночества с традиционными ФР ССЗ среди здоровых пожилых женщин и мужчин старше 70 лет (n=11498), показало сложную взаимосвязь между конструктами социального здоровья и ФР ССЗ. Как среди женщин, так и среди мужчин одиночество и социальная изоляция были связаны с более высоким риском ССЗ [19].

R. Freak-Poli и соавт. провели оценку социальной изоляции, низкой социальной поддержки и одиночества в качестве предикторов ССЗ у 11 486 австралийцев, проживающих в общинах, в возрасте от 70 лет. У людей с более высоким уровнем социальной изоляции и одиночества вероятность развития ССЗ была на 42% выше (p=0,01), а вероятность смерти от ССЗ была в два раза выше (p=0,02) в течение 4,5 лет наблюдения. Причем высокий уровень социальной изоляции был предиктором развития ССЗ при ­табакокурении (отношение шансов (ОШ) =4,83; 95% доверительный интервал (ДИ) =2,00-11,70), у жителей крупных городов (ОШ=1,94; 95% ДИ=1,40-2,7) и пожилых людей 70-75 лет (ОШ=2,12; 95% ДИ=1,40-3,20). Результаты исследования свидетельствуют о том, что социальная изоляция (ОШ=1,66; 95% ДИ=1,03-2,68) и низкая социальная поддержка (ОШ=2,05; 95% ДИ=1,29-3,26) предсказывали возникновение ССЗ. В отношении феномена одиночества такая взаимосвязь была статистически незначимой (ОШ=1,4; 95% ДИ=0,94-2,08) [20].

Результаты американского исследования, в котором приняли участие 57 825 пожилых женщин в возрасте от 65 до 99 лет демонстрируют повышение риска ССЗ на 11 и 16% при наличии социальной изоляции и одиночества, соответственно. Кроме того, более высокие уровни социальной изоляции и одиночества были связаны с повышением ССЗ на 13 и 27%, соответственно [21].

Представляют интерес результаты исследований по изучению взаимосвязи социальной изоляции и одиночества с предполагаемым 10-летним риском развития ССЗ на основании данных британского биобанка. Установлено, что социальная изоляция была связана с более высоким расчетным 10-летним риском ССЗ у лиц в возрасте от 40 до 69 лет вне зависимости от пола. Одиночество демонстрировало прямую корреляцию с риском ССЗ только у мужчин. Авторы делают вывод о том, что социальную изоляцию и одиночество можно считать потенциальными дополнительными ФР ССЗ [22].

Анализ результатов Британского продольного исследования свидетельствует о наличии взаимосвязи одиночества с повышенным риском сердечно-сосудистых событий независимо от наличия других ФР у лиц старше 50 лет. Риск развития ССЗ у людей с самым высоким уровнем одиночества был на 30% выше, а риск госпитализации по поводу ССЗ — на 48% выше, чем у лиц с наименьшим уровнем одиночества. В этом исследовании не было получено достаточно данных в отношении социальной изоляции как предиктора госпитализаций по поводу ССЗ [23].

Десятилетнее проспективное исследование, изучающее влияние социальной изоляции, одиночества на общую смертность у пациентов с ССЗ в возрасте 65 лет и старше также показало, что социальная изоляция связана с повышенным риском смертности после учета традиционных ФР (ОШ=1,16; 95% ДИ=1,06-1,26), тогда как одиночество не увеличивало риск смерти (ОШ=0,95; 95% ДИ=0,82-1,09) [24]. С другой стороны, S. Hodgson и соавт. при анализе 122 публикаций обнаружили, что риск смертности остается повышенным в условиях одиночества даже после учета других социальных и поведенческих факторов, что предполагает вовлечение биологических механизмов [25].

Систематический обзор и метаанализ продольных наблюдательных исследований показал, что одиночество и социальная изоляция повышают риск смерти от ишемической болезни на 29%, от инсульта — на 32%. Риск развития повторного инсульта при наличии этих психосоциальных ФР увеличивается на 40%, особенно у мужчин [26].

В крупном датском исследовании с участием 13 443 пациентов (средний возраст — 66,1 лет среди женщин и 64,9 года среди мужчин), с установленными ССЗ (ишемической болезнью сердца, нарушениями ритма сердца, сердечной недостаточностью или клапанной патологией), была обнаружена взаимосвязь между одиночеством и неблагоприятными исходами. Одиночество предсказывало смертность от всех причин в течение 1 года после выписки среди женщин и мужчин (ОШ=2,92; 95% ДИ=1,55-5,49) и (ОШ=2,14; 95% ДИ=1,43-3,22), соответственно [27].

Таким образом, анализ результатов исследований свидетельствует о том, что одиночество и социальная изоляция должны быть приоритетом для инициатив в области общественного здравоохранения. Выявление психосоциальных факторов должно быть включено в оценку клинического риска у пациентов с ССЗ.

Одиночество и социальная изоляция являются важными психосоциальными факторами, влияющими на риск развития ССЗ и повышение смертности. Несмотря на существующие направления исследований, в литературе сохраняются противоречивые данные относительно сравнительной роли этих состояний, что обуславливает необходимость дальнейших углубленных исследований. Хронический стресс, вызванный дефицитом социальных связей, оказывает негативное влияние на здоровье сердечно-сосудистой системы через активацию биологических и поведенческих механизмов.

Учитывая значимый вклад одиночества и социальной изоляции в патогенез ССЗ, целесообразно включать регулярную оценку этих факторов в клинической практике для своевременного выявления групп риска и разработки персонализированных профилактических мероприятий. Мониторинг должен опираться на проверенные психометрические шкалы, а интервенции — на социальную поддержку и повышение социальной активности.

Решение проблемы одиночества и социальной изоляции требует комплексного подхода не только в системе здравоохранения, но и в социальной ­политике, поскольку улучшение социальных условий способствует снижению бремени ССЗ в популяции. Психологическое просвещение, создание групп поддержки с формами социальной терапии являются перспективными направлениями поведенческой ­терапии как части комплексного подхода при лечении ССЗ с целью снижения прогрессирования ­основной патологии и улучшения качества жизни пациентов.

Отношения и Деятельность. Нет.

Relationships and Activities. None.